yukkamaleka Юкка Малека 14.08.23 в 08:48

Читательский дневник. Июль

— Ничего не поделаешь, — возразил Кот. — Все мы здесь не в своем уме — и ты, и я!
— Откуда вы знаете, что я не в своем уме? — спросила Алиса.
— Конечно, не в своем, — ответил Кот. — Иначе как бы ты здесь оказалась?

1. «Синяя книга алкоголика». Название этой книги заигрывает с программой Двенадцати шагов — у Анонимных алкоголиков есть установочная книга синего цвета, которую принято называть так же; так что, пока я ее читала, меня успели спросить, подалась ли я к больше-никогда-не-пьющим. Пока нет! Но, возможно, потянулась бы, длись книжка чуть дольше, — как впечатлительная личность под воздействием живительной правды. Рассказы разных авторов под этой обложкой рисуют нам множественные картины сношения людей и бухла. Тексты безусловно биографичны, и так живописны порой, что густое, могучее похмелье героя как родное обнимает читателя. А то начнется в сборнике другой автор — и вот уже не похмельные тяжкие, а веселые безбашенные зарисовки начались. И всех друзей назвал, всех мертвецов припомнил, кто там чего творил по пьяной лавочке. И очень весело читать — но только пока не визуализируешь. Потому что одно дело читать байку, как талантливый художник, испив винца, угнал на закуску котлет из столовки, — и другое — представить его во всех подробностях: пьянющего пятый день, дурно пахнущего, ковыляющего с жирными ворованными котлетами в каждом кармане. Но самое замечательное в книге — полилог, которым она начинается. Запись застольной встречи некоторого количества литераторов и философов, собравшихся с целью обсудить феномен алкоголя. Беседа их довольно хаотична, ибо каждый гонит свою волну, но ценна откровениями и неожиданными ракурсами. А мне лично такой вот нехитрый образ алкоголя запал в душу: «Мы видим силу, которая чудесным образом прокладывает метафизические трубы в завтра и отсасывает через них понятие “энергетика” в наше сегодня». Вот кроме шуток, хмельные байки перечитывать вряд ли стану, а эту установочную дискуссию определенно не раз. В плане мыслей там есть чем поживиться.

2. Д. Киз «Пятая Салли». История (художественная) о женщине с диссоциативным расстройством личности. Она живет в пяти лицах: развратная, агрессивная, рефлексирующая, депрессивная, а самая главная — серая мышь, страдающая провалами в памяти. Исходная Салли понятия не имеет, что творила в моменты своих «выпадений» и считает, что бывший муж, сбежавший от нее с двумя детьми, газлайтит ее, обвиняя в несусветных поступках. В самом начале книги героиня решает обратиться к психиатру после очередной попытки суицида, которую и не думала совершать; и все это повествование — о том, как врач ищет части ее личности и пытается их интегрировать. Действие происходит в те времена, когда множественное расстройство еще не очень известно как диагноз. (И когда еще не приняты законы психиатрической этики, добавляю я от себя — не буду спойлерить, поясняя, о чём я.) Мне лично кажется, что в таком расстройстве нет ничего невероятного: в конце концов, в каждом из нас хватает субличностей для разных ситуаций, и скорее странен тот, кто не может сбросить, условно, образ профессионала вместе с пиджаком и в постели остается менеджером среднего звена. Удивительным мне кажется не переключение, а именно забывание, разрыв связи с субличностями. И как же крут процесс интеграции, когда будто бы один человек постепенно впитывает качества пяти!

3. Ё. Огава «Полиция памяти». Медленное, тягучее повествование, белесое, будто от первой до последней страницы подернуто туманом. Это остров. На нем исчезают вещи и понятия. В государственном порядке. Сверху спускается метафизическая директива: сегодня мы забываем розы. И все в едином порыве опустошают вазы, обрывают свои цветники, бросают бутоны реке. Никто не может предсказать, что отменится следующим. Птицы. Фасоль. Календари. Фотографии. Паром на большую землю. «На острове старое исчезает быстрей, чем появляется новое». Это забывание наступает во сне, и уже утром горожане чувствуют, что что-то изменилось, но не знают, о чем зияет новая дыра в душе, — они несут сжигать остатки отмененного без всякой горечи, заранее забыв, зачем оно вообще было нужно.

4. Д. Доти «Компас сердца». Эта книга очень удивила меня — настолько сильно разошлись мои ожидания от нее и действительность. Это автобиографический текст нейрохирурга о своем становлении в профессии — но начинается он вовсе не со студенчества, да и вообще, надо сказать, непосредственно медицины в нем немного. Совершенно внезапно этой истории дан старт в магазине фокусов, куда 10-летний мальчик приезжает, чтобы купить пластиковый палец. Он знакомится с продавщицей, и та берется обучить его магии. И когда он, неприкаянный растерянный малёк из бедной семьи, соглашается ездить к ней ежедневно, она приводит его в свой подвал и учит там день за днем... медитации. Дыханию, концентрации, расслаблению, мантрам. Обузданию разума, раскрытию сердца. Исполнению желаний. И вчерашний никудышник преисполняется такой уверенности в себе, что его даже с тройками берут на медицинский факультет, и еще сто раз он вот так преступает правила, потому что они становятся ему нипочем, и ворочает миллионами, и то теряет их, то жертвует, в общем, странная получается история. Большая и интересная. Но как по мне, в ней многовато позитива и высокой морали.

5. В. Крапивин «Тень каравеллы». Крапивин всю жизнь писал о кораблях и мальчишках, а эта книга — рассказ почему, откуда в нем родилась эта волна. Эта повесть — единственная в его творчестве автобиографическая, и она о собственном детстве автора, прошедшем в войну. Отцы на фронте, полуголодные сыновья забываются в книжках, возрождаются в выдуманных корабельных странствиях. Каравелла, с которой все началось, — всего лишь скорлупка грецкого ореха. Гнилого ореха, купленного у мошенника, — да знал бы тот, что скорлупа важней! Это история о дружбе и творчестве, об извечном дворовом мальчишеском противостоянии, о девчонках и малявках, сказках и кораблях. Я слушала эту книгу в аудиоверсии и особенно благодарна ее создателям за то, что они смогли вживе соединить Пятую симфонию Чайковского с текстом, который когда-то задумал для нее семилетний мальчишка — не задумал даже, услышал случайно в голове! — и вот спустя годы чтец напевает ее мне так, как и было.

6. В. Высоцкий «Дельфины и психи». Мне когда-то посоветовал эту крохотную повесть товарищ — «для изумления». Да, я действительно прежде не представляла Высоцкого таким: в песнях-стихах он волен духом, но строго держится рациональной формы, а это же — внезапное торжество шизофазии! О, и она неслучайна, нашинкована аллюзиями. И ритмично выстроена: каждый укол как начало нового дня. «Почему, интересно, горячка всегда белая? Надо поменять. Это нам от прошлого досталось — от белогвардейщины. А теперь должна быть красная горячка. А то — белая. Некрасиво, товарищи, получается! Так-то!» Высоцкий писал «Дельфинов» в санатории московской психиатрической больницы в 1968 году. Я думаю, часть цитат он списывал непосредственно из окружающей действительности, а остальное дополнял бушующим в голове. Ну и дельфины, конечно, приходили и помогали.

#новые_критики #читательский_дневник #что_читать #изба_читальня #обзор_книг

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 223

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • Комментарии отсутствуют