Пытка хорошим театром
Фразу, вынесенную в заголовок, я услышал недавно в антракте одного спектакля от своей знакомой — в прошлом театроведа (хотя бывших театроведов, как известно, не бывает), а сейчас театральной пиарщицы.
После первого действия мы вышли из зала с кислыми, разочарованными физиономиями. Премьера, которую давали в тот вечер, была тщательно продумана и воплощена. Художественные достоинства налицо, как и внятная гражданская позиция. Режиссер и его команда предъявили действительно хороший театр, серьезный и умный, однако... уж очень скучный! «Без яиц» — как заметила моя визави. Хотя для постановки взяли фарс, пьесу в жанре политической сатиры. Но почему-то и зачем-то убрали из этой страшной сказки почти весь смех, сделав из театра эмоций театр идей. История больше рассказывалась, чем разыгрывалась. Спектакль оказался подобен дистиллированной воде из хрестоматийного стихотворения Леонида Мартынова — «ни напиться, ни умыться».
Нет, я не отношу себя к тем, кто приходит в театр отдохнуть и поразвлечься, но и театральным мазохистом не являюсь, а потому даже профессиональный интерес или приятельские отношения с кем-то из творцов крайне редко заставят досмотреть до поклонов то, что смотреть ну никак не хочется. Мой внутренний ёжик не будет «колоться, плакать и продолжать есть кактус». После спектакля я люблю лететь домой на крыльях, а не тащиться в изнеможении.
Уверен, что и артисты не жаждут оказаться мазохистами. Буквально днями один служитель Мельпомены признался в соцсетях, перепостив хвалебный отзыв о работе со своим участием, «мы стараемся подарить счастье».
Но как поет француз Кристоф Маэ: «Где оно, счастье? Где оно, где?»
Для театралов вариант счастья — предвкушение премьеры. Праздник ожидания.
Признаюсь, я ждал спектакль, о котором речь пойдет ниже.
Во-первых, материал.
Не припомню, чтобы раньше кто-то где-то ставил «Повесть о Сонечке» Марины Цветаевой. Даже не все цветаевские фанаты знают, что у великой поэтессы (слышу уже возмущенные голоса: поэта! поэта!) есть написанное в эмиграции, в 1938 году, большое лирическое эссе «Повесть о Сонечке». В нем переплелись свет и нежность, горечь и боль, высокие чувства и магия. Это дань памяти ее дерзкой подруге и музе, актрисе Софье Голлидэй. «Живой пожар» — такой запомнила ее Цветаева. Судьба ненадолго свела их в Москве в трагические послереволюционные годы, когда Марина буквально выживала, голодала, но при этом много сочиняла для театра, была влюблена в его ярких представителей. И у них с Голлидэй имелся к тому же общий объект обожания — красавец Юрий Завадский.
Вторая причина отправиться на «Сонечку» — режиссер.
45-летний Владислав Наставшев, русский рижанин, ученик Льва Додина, в Москве известный тем, что выпустил несколько заметных спектаклей в «Гоголь-центре», в том числе автобиографический «Спасти орхидею», и две оперы на Камерной сцене Большого театра. Критики относят его к постановщикам новой формации — со своим узнаваемым голосом, к тем, кого интересуют тончайшие материи. Он впервые ставил в Театре им. Вахтангова, который тоже имеет свой фирменный стиль и столетние традиции.
И театр, собравший сегодня, пожалуй, самую сильную, самую звездную труппу в России, — третья причина, по которой нельзя было пропустить премьеру.
Главная приманка — Евгения Крегжде в роли Цветаевой. Актрису, создавшую впечатляющие образы в знаковых вахтанговских спектаклях — Соня в «Дяде Ване», Татьяна в «Евгении Онегине», Корделия и Шут в «Короле Лире», публика ценит и любит, ждет новых ее работ. На основе мемуаров, стихов и фотографий можно лишь предполагать и догадываться — какой была Марина Ивановна в жизни, но Евгения с первых минут убеждает: а вот такой! Режиссер признавался, что Цветаеву должна была играть именно Крегжде, актриса мощного темперамента.
Евгения почти все время, все три с лишним часа, на сцене. И это не просто площадка. Спектакли Наставшева имеют сложную конструкцию. На этот раз вместе с Валерией Барсуковой они придумали необычное пространство — холмы из песка, дюны (Цветаева писала «Повесть о Сонечке» на атлантическом побережье Франции), из которых торчит старая мебель, и актерам приходится обживать этот чреватый травмами ландшафт. Одна из самых пронзительных сцен — когда Крегжде бежит спиной вперед по кругу на крутящемся помосте, установленном на холм.
В спектакле, заняты молодые звезды театра — Ксения Трейстер в роли капризной, кокетливой, самовлюбленной и беспомощной Сонечки и Константин Белошапка, сыгравший всех мужских персонажей (а это как исторические персонажи — от Павла Антокольского до Евгения Вахтангова, так и безымянные — моряк или прохожий). И они — достойные партнеры старшей коллеги.
Спросите: почему же я рассказываю о таком замечательном спектакле под таким заголовком? Да потому что это тоже оказалась своего рода пытка хорошим театром. Ведь повесть без сюжета, длинные диалоги и монологи, всего три актера, и так далее, и тому подобное. А еще меня смутила некая чрезмерная сконструированность, вычурность и декоративность этого зрелища. Но — это стиль Наставшева. И тут уж никуда не деться.
Особенно сложным для восприятия оказалось первое действие. Своими глазами видел, как в антракте ушло человек двадцать, а для Новой сцены, где играется спектакль, это почти целый ряд. И это были явно неслучайные зрители.
#новые_критики #театральный_обзор #театр #театр_вахтангова #цветаева #владислав_наставшев #евгения_крегжде #повесть_о_сонечке