Список Рыжкова, или Пауза злобного критика

Доброе утро, золотые мои! Сегодняшнее наше буквоизвержение произойдёт вовсе не под девизом «А ну, давай, потроши!» (как то и бывает обычно), а представит собой некую совокупность поглаживающих действий. То есть, не падайте, экраны ваших гаджетов будут испещрять буквы, заряженные позитивной энергией, как те баночки Чумака.

Что же случилось, что нашло свою гибель в лесу и какая муха укусила Льва Валерьевича за пишущую конечность? А вот, что случилось. Один из наших читателей в Дзене обратился с вопросом:

«А есть список Рыжкова, что стоит прочесть? Типа сотня по жанрам? Вот Прилепин без проблем рекомендует, только успевай читать, или это моветон такое спрашивать?»

Да отчего же моветон? Спрашивайте на здоровье.

Только завис в размышлениях Лев Валерьевич. Вдруг понял он, что в глазах читателей предстаёт, наверное, сущностью кровожадной, за малым не лавкарфтовски-ктулхианской, с обнажёнными клыками, обагрёнными кровью сердец несчастных литераторов. А это ведь — не так. Вовсе не каждый буквопродукт вызывает в вашем рецензенте желание вивисекции. Есть даже хорошие буквоизделия. Которые даже и книгами можно назвать.

Просто про что-то хорошее пишется не так весело, как про плохое. А времени у вашего рецензента, большую часть времени, вообще-то, излагающего про всякую экономику, не так уж много. Потому-то всё хорошее и проходит мимо критических жерновов.

И вот зря, на самом деле! Ругательные рецензии и образ автора лавкрафтизируют — это во-первых. А во-вторых, читатели действительно должны знать и видеть какие-то ориентиры в бесчеловечном океане хищной буквопродукции XXI века.

Поэтому давайте время от времени будем подпускать в наши критические разносы немного розовой эссенции. Хе-хе.

А дорогому читателю возражу лишь в одном пункте. Насчёт «сотни по жанрам». Это как вы себе представляете, дорогой читатель? У Льва Валерьевича уже от одной облой, огромной и неисчислимой боллитры голова пухнет, как тесто с дрожжами. И вы хотите, чтобы я ещё и жанровые ахинеи читал? Вот уж спасибо! А жить когда?

Давайте лучше раскрою вам маленький секрет. Все эти составители «жанровых сотен», думаете, всё это читают? Щаз... Это ж рехнуться можно, зайцы мои. Просто обычно жанровые (да и все прочие) буквопродукты сопровождаются издательскими аннотациями. И вот их-то, методом творческого копирайта, составители списков и перерабатывают по всем законам SEO-письма — то есть, вставляют отдупляемые поисковиками слова, подбирают синонимы и в прочие ухищрения пускаются. Хотя соглашусь, что есть люди, которые что-то там и читают, и отзывы пишут. Но всё же не сотнями.

Ну, ещё искусственный интеллект может вам такой список выдать.

А у нас с вами тут всё по-честному, без ИИ и напёрсточничества. Я не буду вам врать, что что-то там читал, а как на духу расскажу, чем прихожу в себя после боллитры и благодаря чему ещё держится вера в русский язык и книгопечатание. Вот просто из того, что недавно под руку попалось и не вызвало негатива.

Не все из этих книг — прямо вот нынешнего года издания. Есть и книжки-«старушки». Ну, да погнали, что ли.

 

ОБ АБСОЛЮТНОЙ ПРЕДВЗЯТОСТИ

(Джордж Оруэлл. Дочь священника. М., АСТ. 2023)

Оруэлл вообще-то — самый популярный автор московского метро. И естественно вашего критика это обстоятельство наводило на мысль, что это — распиаренный графоман. Популярность ему сделали, допустим, из политических соображений. Ну, а наш хипстер (или там аккуратная девочка из метро) — существо наивное. Этому существу в какой-нибудь «жанровой сотне» сказали: «Вот это хорошо!» И эти ребята читают, убеждая себя, что ах, как им нравится.

А Лев Валерьевич решил поступить коварно. Взять вот что-нибудь из раннего, да как вцепиться тому Оруэллу в загривок и изобличить в графомании! И вот ваш покорный нашёл некий роман, про который не знал вообще ничего, и который, согласно Википедии, сам Оруэлл терпеть не мог.

Ага! Казалось бы, попался Оруэлл! Который, кстати, сказать, свою нетленку с цифрами в названии попятил у нашего Замятина, творчески переработав его нетленку «Мы», лишь слегка изменив сеттинг. Это, кстати, факт известный. Правда, у Замятина его opus magnum — вообще нечитаемый. Это тоже Лев Валерьевич решил Оруэллу припомнить. Ну, а то, что он полная бездарность — нам докажет раннее творчество.

Но чем дальше, тем больше обламывался ваш коварный критик. Хотя и был предвзят, и к Оруэллу испытывал идиосинкразию. Но в данном случае зоила ждало разочарование, которое — стыдно признать! — сопровождалось читательской радостью. Как всё же хорошо вот просто скользить по буквам, не боясь споткнуться о ляп, нарваться на проявления авторского маразма. А просто — следить себе за действием.

О чём здесь? Живёт себе в унылом городишке бледная такая, как моль, девица Дороти. Ей всего ничего осталось до статуса «старой девы», который, собственно, ничего хорошего не предвещает. И это незавидное будущее во всей своей угрюмости расписано. Папенька девушки Дороти — священник очень скверного нрава и с опцией «занудство», выставленной на максимум.

И вот однажды с девицей происходит досадное происшествие, как в мексиканском сериале — Дороти теряет память. Но ладно, простим уж. Вон, у Диккенса в «Холодном доме» вообще при помощи самовозгорания вредные старички устранялись, и ничего.

Наша девица не помнит — ни кто она, ни чем занимается, ни как ушла из дома. Примыкает к бомжам, отправляется вместе с ними на сезонные сельхозработы, убирать хмель. А когда наступает зима — просто бомжует на Трафальгарской площади в Лондоне. И бедняжка Дороти даже не подозревает о том, что у себя в городке стала героиней секс-скандала, что молва приписывает ей дерзкий побег с пьяницей-аристократом.

К сожалению для критика надо признать, что текст имеет такое достоинство, как достоверность. И Дороти — как живая, да и другие герои не сливаются в единообразную квакающую массу. Увы, они индивидуальны. Да и сам автор явно бомжевал. И типажи подмечены, и атмосфера, и реалии, догадываюсь, не выдумаешь.

По композиции и коллизиям «Дочь священника» разительно напоминает «Жюстину» де Сада. Точно так же несчастная дурында, как говорят у нас на Кубани, мыкается по кругам ада, с каждым шагом влипая в проблемы всё глубже. Но, в отличие от Жюстины, без-пяти-минут старая дева поразительно асексуальна. В этом смысле с ней ничего не происходит.

Зато вдруг появляется прекрасный принц — тот самый аристократ, с которым она якобы сбежала — и зовёт замуж, Дороти начисто сливает весь возможный хэппи-энд. Она посылает аристократа и (память к ней уже вернулась) возвращается к повседневному существованию. И это — какая-то инфернальная, гнетущая жуть. От неё неприятное послевкусие.

Но книжка сильная. Я это признаю, хотя самого Оруэлла терпеть не могу. Но что ж делать.

 

ЕЩЁ БО́ЛЬШАЯ ПРЕДВЗЯТОСТЬ

(Дэвид Митчелл. Утопия авеню. М. Иностранка. 2021)

Не так давно, в Санкт-Петербурге, Лев Валерьевич, закончив пахать на ПМЭФ, отправился с друзьями развеяться и посмотреть на питерские красоты. Никаких красот так и не увидел. Дошёл до первой подворотни, а та оказалась легендарной, и там тусовались грозного вида престарелые панки.

Впрочем, Лев Валерьевич — и сам престарелый панк — в ту тусовку как-то органично влился, а потом ещё на рок-концерте дичайше выплясывал. В общем, всё отлично сложилось.

И вот в этом дворике, ещё до концерта была сделана фотография. Седовласый дядечка на ней оказался легендарным литератором, редактором, переводчиком западной классики и, как выяснилось, большим любителем рока Александром Гузманом. И вот этот самый легендарный дядечка и выступил редактором обозреваемой книги.

Написал её Дэвид Митчелл, известный по «Облачному атласу». В общем-то, соавтор братосестёр Вачовски, которые это всё экранизировали.

«Утопия авеню» — история вымышленной рок-группы, которую образовали нищий задира, странный чувак с голосами в голове, несчастная в любви исполнительница народных песен и барабанщик — добряк, в меру дурак, но верный и надёжный. А возглавляет эту банду индивидуальностей хитрый, но честный продюсер.

И вот перед нами, собственно, история взлёта хороших ребят в антураже легендарной эпохи. Истории самих ребят достаточно увлекательны, иногда даже безумны. Sex, (18+) &rock-n-roll тут представлены в полной мере. Возможно, «Утопия авеню» — прообраз сериала. Во всяком случае, сделано очень грамотно, по всем законам качественного продукта на уровне, который нашим долбоклюям даже и не снился. И от того без малого 700 страниц пролетают не особо и заметно.

Что тут особо сильно сделано — так это атмосфера эпохи. Проработаны все мелочи, названия песенок, упоминаются какие-то полузабытые коллективы. Встречаемся мы и с легендами. Герои бухают с Дженис Джоплин. Дэвид Боуи — вообще никому не известный безнадёжный дебютант. Марк Болан (из T-Rex) — ещё более непопулярен, к тому же ещё и навязчив. А с Джоном Ленноном мы встречаемся и вовсе под столом, где тот просто ползает, потеряв себя на вечеринке.

Но коварный автор ещё и намеренно допускает анахронизмы! А переводчик их сечёт, а грамотный автор комментариев — рассказывает, где и зачем автор допустил ошибку. В общем, филигранно сделанная работа, как со стороны автора, так и со стороны издателей.

И вот почему бы кому-нибудь из наших литературных деятелей не попробовать сделать что-то подобное на отечественном материале — с Цоем там, Летовым, другими ребятами? Но, боюсь, не получится. И даже не в политике тут дело. Просто уровень профессионализма — не тот у наших авторов. Увы.

 

РЕВЕРАНС АВТОРИТЕТУ

(Евгений Лукин. Алая аура протопарторга. СПб, Азбука. 2023)

Вообще-то, в этом более, чем тысячестраничном томе собраны в основном произведения 1990-х годов. Самое крупное — титульный роман.

А я его помню. Я его тогда же, в 90-х, и читал. Помню, проняло. Притом в геополитическом смысле. Потому что перед читателем представали не просто картины распада СССР, а крушения гораздо большего масштаба. Перед нами уже обычная российская область, разлетевшаяся на мелкие осколки районов. И вот какие-то районы строят мракобесный тоталитаризм, какие-то — воспевают демократию, третьи — замыкаются в самоизоляции от всех соседей. И некоторые эти бывшие муниципалитеты друг друга начинают ненавидеть. Как, например, два городка — Лыцк и Баклужино. И одну из сторон поддерживает блок НАТО во всей своей мощи, вводит санкции.

Ничего не напоминает? Только перед нами не антиутопия, наподобие Беркема аль-Атоми. Перед нами — очень смешная, на удивление не злая сатира, где микрогеополитические противостояния перерастают в водевильные коллизии.

Собственно, перед нами — тот случай, когда фантастика именно сбылась. Пусть не во всём, в каких-то деталях, образах, тенденциях. Утопии Ивана Ефремова, к сожалению, не воплотились. Братья Стругацкие — сбылись, но страшным образом, «зоной» и сталкерами. А у Лукина исполнились самые комические и, казалось бы, нелепые предвидения. Ну, что ж...

Кстати, есть в этом сборнике ещё одна повесть про людей, считающих себя собаками. И тоже ведь сбывается, хотя и не у нас. Очень высокий процент, друзья, такой вот «сбычи».

Ну, и плюс — ироничная, мудрая философия в циклах «Портрет кудесника в юности» и «Штрихи к портрету кудесника».

 

ПОЛЁТЫ ОТЪЕХАВШЕЙ КУКУШКИ

(Владимир Мироненко (Товарищ У). Сумасбежавшие. М., Опустошитель. 2023)

Этого автора, думаю, многие здесь знают. Перед нами, боюсь ошибиться, третий или, может, даже четвёртый роман Владимира Мироненко. Когда-то с книгой «Алёшины сны» он номинировался на Нацбест. При этом пролетел со свистом. Набросились все рецензенты и как давай клевать. А Лев Валерьевич авторитетам не доверяет. Тем более, в боллитре. И прочитал те «Сны...», и прямо впечатлился. Там история наследника престола, царевича Алексея Николаевича, расстрелянного в нашей реальности большевиками и история Григория Распутина, спасавшего больного мальчишку, вдруг перерастает в сказку о — не смейтесь — малыше и Карлсоне.

Очень необычный ракурс, согласитесь. И там, на пространстве наложившихся один на другой реальностей прорастают причудливые цветы. Например, Распутин поёт колыбельную «Ходит дурачок по лесу...» и всякое такое.

А ещё есть у автора роман про Хрущёва и мудрую говорящую корову-оракула, которая по секрету правит Красной империей. Это — тоже занятная и неназойливая шиза примерно на шестьсот страниц, с Карлосом Кастанедой, Мэрилин Монро и многими другими деятелями эпохи.

«Сумасбежавшие» — это история девушки-сиротки, попавшей в банду беглых психов. Один из них — Ницше, другой, как водится, Наполеон, есть и маркиз де Сад. А ближе к финалу триумфально проходят Никулин, Вицин и Моргунов. А охотится за этими психами — коварный профессор Ломброзо.

Залихватское повествование, полное философских смыслов. Но наиболее мне согрела душу первая глава — про мытарства баянистки-провинциалки Софии по съёмным хатам. Тут уж перед нами проходит поистине гоголевская череда персонажей и типажей.

И не надо тут разводить конспирологию о том, что Товарищ У как-то нахваливал книгу некоего Рыжкова «Самая пьяная газета в мире». В общем-то, я сейчас от души вещаю...

 

БЕЗ БРОНЗОВЫХ ОЧКОВ

(Юрий Тынянов. Пушкин. Минск, «Юнацтва». 1988)

Это вот диво я подобрал на работе, на полке книгообмена (где мне как-то обломился Терри Пратчетт с аутентичным автографом). Ничего хорошего, признаться, не ждал.

«Бедный Александр Сергеевич! — думал я. — Живого и озорного, его заключили в бронзовую форму, и теперь он стоит, а на него голуби какают».

Ну, а чего, зайцы мои, можно ждать от романа о Пушкине, вторая часть которого впервые была издана аккурат в 1937 — в столетнюю годовщину гибели, которую советский официоз отмечал с размахом? Ну, наверное, всё тех же бронзовостей, сказок Арины Родионовны, дум о судьбе народной, глубин Сибирских руд и всякого такого.

И вот — нет, друзья. Я и сам удивился. И пересмотрел свою предвзятость.

Во-первых, русский язык здесь — чистейший, кристальнейший. Как воды живой напиваешься, всё это читаючи. А во-вторых, Пушкин-то — живой! И нет, это не вдохновенный раздражающий юнец, а на первых порах даже мальчуган неприятный. Он угрюм, нелюбим родителями, бросается с поленом на воспитателя-француза, который посмел отобрать у него томик французских стихов. Притом, стихи — эротические. Порнографические по тем временам.

И вот это, друзья, в 1937 году издавалось. Когда над Александром Сергеевичем чуть не больше, чем над Лениным трепетали. 

И потом Арина Родионовна — это вовсе не хтоническая старуха-алкоголичка, а разбитная девка. И на ночь она маленького Пушкина потчует даже не сказками, а реальными ужастиками.

То есть, вдруг без бронзовых очков на Пушкина смотришь.

Но главное в тексте даже не сам Александр Сергеевич, а мир, в котором он жил. Тынянов нам демонстрирует погружённость в XIX век полнейшую, абсолютнейшую, не доступную, мне кажется, никаким реконструкторам. Это же сколько надо перелопатить, думаешь, чтобы воссоздать все эти словечки, нюансы моды? Чтобы нарисовать целый органичный мир с филигранной графикой именно деталей?

И ещё понимаешь, что замахнулся автор на непосильное. С такой глубиной погружения должен был бы по итогу получиться многотомник, объёмом не меньше «Красного колеса» Солженицына. Сам роман обрывается на том, что Пушкина ссылают на юг. То есть, по сути, на начале ещё биографии. Конечно, это печально. Но, с другой стороны, Пушкина и не убивают. Он бодр и энергичен остаётся.

А про Тынянова я погуглил. Он, оказывается, смертельно больным своего «Пушкина» писал. Притом, в муках, по сути. Кристальным русским языком. Над ним и умер. А если почитать творения современных букводеятелей, то такое впечатление может сложиться, что они свои кривули в диких корчах сплетали. Хотя в реальной жизни, догадываюсь, ничего, кроме желания побыстрее смыться из-за компьютера, не ощущали.

Грандиозная и очень живая книга, несмотря на незаконченность. Жалко, что мало переиздаётся.

***

На этом всё, наверное, золотые мои. Как-нибудь ещё что-нибудь похвалю. А на сегодня — хватит, потому что даже этот венок рецензий не резиновый.

#новые_критики #интересные_книги #что_читать #библиотека_рыжкова

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 476

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • Комментарии отсутствуют